И «белые», и интервенты, и бандиты разрывали страну на куски, и современная попытка обелить «белое движение» выглядит бестолковой карикатурой на те времена. А вот большевики, движимые идеей всеобщего блага, равенства, единства народов и народной власти, со зверствами боролись и всячески пресекали их, пока сами не пострадали от тоталитаризма. О царской семье мы уже говорили.

Отношение руководителей революции и народа были равными, дружескими. Любой приезд в части комиссаров или партийных руководителей сопровождался дружеской беседой с солдатами, рабочими и крестьянами. Партийные руководители общались с народом в мягких тонах, Ленин в своих записках просил, а совещания и собрания велись в свободной манере, где любой директор или рабочий мог сделать упрек министру промышленности или главе экономике – легендарному (железному) Феликсу Дзержинскому.

В самом начале не было никакой диктатуры. Людей просили участвовать, проголосовать, обсудить. Каждый признавал свои ошибки, сторонясь личных выпадов и оскорблений. В наше время мы не увидим веселые, дружественные беседы депутатов. Все сидят деловые, мрачные, произносят нарочито бессмысленные, но модные слова.

Почитайте Дзержинского, записки Ленина, архивные документы и любую подобную литературу - поймете обстановку. Но уже с приходом Сталина стало заметно давление на СМИ, ликвидация инакомыслия, а к 1937 г. были уничтожены почти все руководители революции - ум, честь и совесть Советской эпохи.

Так вот, положение страны в начале 20-х годов было критическим. Страна полыхала, со всех сторон давили банды и интервенты. Промышленность была изношена. Заводы работали на треть-четверть. Из-за неполной загрузки и спекуляций цены росли ежедневно. Иностранные ученые пророчили гибель транспортной промышленности и реабилитацию страны без учета гражданской войны лишь к 1948 г. И то до уровня довоенной аграрной и нищей России.

Потребление товаров падало из-за дороговизны, долгосрочное производство не окупалось. Товары лежали на складах, паровозы стояли без топлива, железные дороги были забиты военными эшелонами. Приходилось поднимать цены, чтобы окупать производство, а сбыт падал. Зарплаты не видели по полгода, а если и платили, то на них с трудом мог прожить один рабочий.