Минул век XX-ый, минули великие войны, но что-то неспокойно в нашем мире. Нацизм, поглотивший миллионы людей, разваливший Европу, по-прежнему жив. Умирают последние свидетели тех дней, и трагедию народа сменяет романтизм военных фильмов.

Многим из нас кажется, что нацизм навсегда остался в прошлом, но так ли это? Ярые нацисты, оборонявшие Берлин до последней капли крови, дерущиеся в Чехословакии уже после капитуляции, сохранили убеждения до конца своих дней.

Все они говорили примерно следующее: «Мы жили идеей. Даже когда поражение было неизбежным, мы были победителями и жили успехами прошлых дней. Чувство превосходства вело нас к победе.

До восточного фронта мы презирали врага и просто не обращали внимания на его жалкое сопротивление. 2 гранаты и автомат, - все, что нам было нужно. Мы приходили, как победители, брали все, что хотели, и делали все, что хотели. Нам доставалось все самое лучшее. Автомат давал нам еду и кров».

Нацизм штамповал победителей. До последних минут они жили идеей превосходства и вседозволенности. И пусть в 20 км от города шли бои, этот был уже их город или оставался еще их городом. Многие немецкие генералы спали спокойно, послав в бой тысячи своих солдат. За неделю до падения Берлина на стенах рейхстага были выведены слова Гиммлера: «на этой войне возможно все, только не наша капитуляция!»

Идея давала нацистам силу и моральную стойкость. И остановить их могла только другая идея, только Советский Союз. Но если бы немцы еще в 1941 г. перебросили на Восточный фронт 40 дивизий, наш Западный фронт не смог бы выйти из окружения. А Советские войска не успевали бы организовывать оборону на стратегических рубежах.

Немцы берут Тулу, Ленинград и Москву. Следом в войну вступают миллионы турецких и японских солдат. Наша армия уже не могла создать такую широкую линию обороны. Дальний Восток был ослаблен перебросками под Москву, а Казахстан не имел собственного фронта. Но там концентрировалась почти вся наша промышленность.

Пал бы Кавказ, Сибирь и Казахстан, оставалось лишь узкое кольцо выжженной земли. Как и в первые дни, сотни тысяч солдат сдавались бы в плен под натиском немецких танков.