О каком разуме и образовании может идти речь? Вам в школах добавят больше знаний и больше функций, чтобы вы могли служить этой системе, правительству, обществу, но разума не дадут. Вы сами должны понять эту жизнь.

Ценить жизнь может тот, кто чуть не потерял ее. Я и мои друзья умирали, рождаясь, умирали и после, и, кажется, что-то видели там. Теперь я не знаю, что с нами. Мы берем какие-то жесткие несгибаемые маски, модели поведения, но в душе сопереживаем всему живому.

Наша цель – побороть смерть, и я думаю - это новое веяние планеты. Еще в 5 лет просил бога прекратить смерть, убийства и несчастья. Мне никто не отозвался, да я и сам тогда еще не мог объяснить, что же было там, за гранью.

Даже сегодня, когда я вижу мучения любого живого существа, я испытываю те же чувства. Я понимаю его, я вижу, что оно борется за жизнь. И мне горько от этого. Горько, что у нас дикая система, не готовая взойти на Олимп. И каждый человек запрограммирован этим обществом на жизнь, на чувства и поведение. Сколько бы у тебя власти ни было, сколько бы денег ни было, и кем бы ты здесь ни был – ты раб этой системы. Я давно это понял. Система сильнее жизни. Она сотрет в порошок миллионы людей, может быть, изменится, но останется.

Люди не ценят жизнь, и знаете, я еще в детстве понимал, что развал СССР означает какую-то чудовищную катастрофу. Люди теряли облик и личность, они смеялись, уж слишком отдалившись от времени великих гроз и свершений. Первыми нашими книгами были: «Повесть о суровом друге», «Как закалялась сталь», где видна сила идеи и преданность народу.

Сегодня вы не встретите таких произведений, да и выросли уже из того возраста, чтобы сопереживать детям, отдающим жизнь ради идеи. Ваше время проходит, пройдет еще отрезок времени, и на этом свете не останется ничего святого. Одни лишь иллюзии и стон умирающей цивилизации. А мы попробуем. Начертано нам делать. Не просто жить, чтобы работать, или работать, чтобы жить, а вершить и изменять!